ОРДЕН В РОССИИ: ИСТОРИЯ НЕНАВИСТИ, ЛЮБВИ И ВЕРНОСТИ
Часть IV -
В первых трех частях статьи мы проанализировали современное состояние трех крупнейших орденов современности – Тевтонского, Мальтийского и иезуитов. (Кстати, автор получил достаточно большое количество вопросов по поводу источников, которые он использовал. Действительно, спешу исправить собственную оплошность и сообщаю читателям, что в качестве фактологических источников были использованы такие хорошо известные справочные электронные ресурсы, как Википедия.ру, Хронос.ру, Генеалогия.ру, Неман.org, Намакон.ру, Jezuit.ru, а также ряд менее известных изданий. В этом смысле все имена и даты в текстах являются абсолютно исторически достоверными, гипотетической и находящейся целиком на совести автора в ряде случаев является их генетическая и этническая принадлежность)
Мы с вами выяснили, что три вышеупомянутых организации продолжают свое активное функционирование, что само по себе для многих, видимо, явилось достаточно неожиданной информацией.
Далее автор сделал некоторые предположения об основных направлениях стратегий всех трех орденов в России и в мире, о возможных сценариях развертывания этих стратегий и точках их особого интереса, а также попытался описать, как могут выглядеть некоторые технологические приемы, применяемые в рамках данных организационно-деятельностных практик. Насколько хорошо удалось это автору – судить читателям.
Теперь нужно двигаться к финалу. Одним из важных вопросов, оставшихся пока без ответа, на наш взгляд, является вопрос о координации деятельности орденов между собой.
На первый взгляд, как это было продемонстрировано в частях 1 и 2, стратегии Тевтонского (с его проектом «Георгий Гогенцоллерн», то есть реставрацией в том или иной форме монархии в России под скипетром новой династии Гогенцоллернов-Романовых) и Мальтийского орденов противоречат друг другу. Однако, когда мы с вами обнаружили, что, по сути дела, не существует ни единого Мальтийского ордена, ни единого Тевтонского ордена, а есть их расколовшиеся части, онтологически противостоящие друг другу, мы теперь можем сказать, что стратегия католических частей Тевтонского и Мальтийского орденов является достаточно близкой, хотя временами и достаточно конкурентной. То же самое можно сказать и о стратегии протестантских частей обоих орденов. Таким образом, протестантский Союз святого Иоанна, в который входят Мальтийские ордена Великобритании, Швеции, Нидерландов и Пруссии (во второй части было вместо «Пруссии» ошибочно указано, что существует Мальтийский орден Дании), куда ближе остаткам протестантской части Тевтонского ордена, чем к католической части Мальтийского ордена.
Более того, по мнению автора, именно прусский орден святого Иоанна (резиденция находится в Бонне, глава Карл Прусский Гогенцоллерн), отделившийся от католического Мальтийского ордена в 1648 году, сейчас во многом и представляет собой трансформировавшийся протестантский Тевтонский орден. Дело в том, что начиная с конца XVI века, после того как руководство собственно Тевтонским орденом перешло в руки католиков –Габсбургов, все больше и больше тевтонских рыцарей-протестантов переходило под юрисдикцию Прусского королевского ордена Святого Иоанна.
Поэтому, например, более логично было бы ожидать усиления координации действий между католическими частями Мальтийского и Тевтонского орденов (см. №№ 46, 48-49), а также орденом иезуитов, чем между протестантской и католической частями Мальтийского или Тевтонского орденов.
В этой связи необыкновенно интересен теоретически вопрос о координации действий между большими протестантскими корпорациями, например «Майкрософтом» или «Сименсом», и протестантскими частями орденов. Однако этот вопрос выходит за рамки данного исследования.
КОГО БОЯТСЯ ИЕЗУИТЫ?
У ордена иезуитов нет протестантской части (да не может быть по определению, ибо данный орден создан именно для борьбы с протестантизмом), хотя некий зачаток возможной конкуренции в этом смысле у него уже появился. Это влиятельная католическая организация, иногда именуемая еще светским орденом – «Опус Деи» (полное наименование – "Прелатура Святого креста и дела Бога" ("Prelatura della Santa Croce e Opus Dei"). «Опус Деи» был основан в 1928 году испанцем Э.де Балагером.
Это, строго говоря, не орден, а массовая католическая организация для мирян (иногда еще «Опус Деи» называют католическим масонством – за его стремление вовлекать в свои ряды прежде всего преуспевающих людей). Впрочем, она, тем не менее, управляется нумерариями, которые по ряду критериев своего мирского жития вполне могут быть причислены к монашествующим.
Смысл создания «Опус Деи», как его понимает автор данного текста, состоит в том, что некоторые элементы святости монашеского бытия вносятся членами организации в обычную повседневную мирскую жизнь (например, самобичевание, ношение вериг по 2-3 часа в день, отречение от богатства – нумерарии, например, добровольно сдают весь свой заработок организации, довольствуясь карманными деньгами). За счет этого создается некий стиль жизни, который, судя по всему, обладает немалой привлекательностью для верующих.
В 1982 г. папа Иоанн Павел II, весьма благосклонно относившийся к «опусдеистам», разослал так называемый "Меморандум", адресованный всем епископам, в котором доводил до сведения, что он принял решение о предоставлении "Опус Деи" статуса своей личной прелатуры.
Суть нового положения самого крупного современного католического ордена состояла в следующем. "Дело божье" выводилось из-под юрисдикции местных епископов, за ним признавалось право выдвигать лиц на рукоположение в духовный сан и готовить этих людей в собственных учебных заведениях, а руководитель "Опус Деи" получал полную и неограниченную власть над членами ордена. По существу, сей когда-то мирской институт почти уравнивался с сугубо религиозными орденами, а глава опусдеистов – генеральный президент – фактически имел отныне полномочия епископа или генерала ордена на правах, скажем, руководителя иезуитов или гроссмейстера тевтонцев.
Как утверждали создатели, целью "Opus Dei" была пропаганда идеи религиозного обновления и стремление организовать общество в соответствии с положениями папских энциклик того периода. Реализации этих целей должно было способствовать проникновение членов этой организации в структуры государственной власти на всех ее уровнях и завоевание влияния в сфере политики и экономики.
В настоящее время «Опус Деи» насчитывает около 85 тысяч членов, главой его с 1994 года является Хавьер Эчеваррия Родригес.
"Opus Dei" часто критикуют и нередко считают опасной организацией (среди таких немало и католических священников). На заре существования "Opus Dei" называли "новой ересью" (из-за призыва ко всеобщей святости – этот призыв был принят на Втором Ватиканском Соборе). Часто в секретности и закрытости "Opus Dei" видят опасность, их позиция активного действия считается признаком стремления управлять миром. Поэтому очень часто организацию рассматривают как тайную секту, стремящуюся к власти. Даже бывшие члены прелатуры рассказывают, что "Opus Dei" применяет многие практики, свойственные сектам.
Также "Opus Dei" обвиняют в связях с крайне правыми и в сочувствии фашистской идеологии. Среди поддерживающих орден, сочувствующих ему и сотрудничающих с ним были Аугусто Пиночет, экс-глава ФБР Луис Фри, экс-президент Перу Альберто Фухимори, многие члены последних испанских правительств.
Однако нельзя не обратить внимания на то, что эта организация во многом использует пятивековой опыт существования и деятельности ордена иезуитов, прежде всего их умение оставаться католиками, постоянно находясь в миру, полном соблазнов.
С другой стороны, нельзя не обратить внимания и на то обстоятельство, что «Опус Деи» является значительно более сетевой (то есть меньше зависящей от центра) и более самоорганизующейся структурой. Это до известной степени роднит ее с протестантизмом.
Для того чтобы лучше понять, что представляет собой «Опус Деи», давайте вспомним о времени его создания – 1928 год. Генералом ордена иезуитов в 1915–1942 гг. являлся Владимир Ледуховский, поляк (в рамках данного повествования имевший русские корни), о котором много было написано в № 52.
Это был очень независимый человек, который позволял себе играть даже папским престолом. В период понтификата Пия XII отношения между папским престолом и иезуитами резко обострились по поводу отношения к фашизму и нацизму.
Ледуховский, будучи поляком, в отличие от Пия XII, к гитлеровцам никаких симпатий не испытывал. Более того, он увлек орден иезуитов в направлении борьбы за социальную справедливость. Ничего удивительного, что и на родине иезуитов в Испании, и в консервативных кругах Ватикана эти устремления вызывали сильнейшее раздражение, результировавшееся в создании альтернативной и одновременно параллельной иезуитам организации (что-то вроде тактики вытеснения с помощью организаций-двойников, широко используемой в нынешних российских выборных процедурах).
Однако в этом случае, похоже, что католические консерваторы попали или в самом скором времени попадут в свою собственную ловушку, ибо массовость и консервативность суть антиподы. Чем больше людей будет вступать в «Опус Деи», тем неизбежно большим будет стремление к горизонтальной форме отношений между ними, к сетевой форме организации, а тем самым и к большему демократизму. Недаром уже появилось мнение, что «Опус Деи» имеет все шансы стать параллельной и более привлекательной католической церковью.
Еще одной, тайной задачей, которую создатели ставили перед «Опус Деи», является, возможно, борьба с масонством. И совершенно не случайно, что некоторые принципы устройства этой организации скопированы с реальной практики масонских лож – борьба, видимо, ведется с помощью такого технологического приема, как вытеснение посредством использования одинаковых организационных практик.
В целом же, мне кажется, не стоит упрощать и описывать «Опус Деи» одномерно – перед нами динамичная многофункциональная организация, в которой необходимо различать и объективное стремление католической церкви к обновлению, и стратегические задачи борьбы с масонством, и закономерное распространение накопленного опыта иезуитов, и одновременно описанную выше конкурентность по отношению к тем же иезуитам, возникшую в результате воздействия мощного субъективного фактора.
В целом позволю себе прогноз: «Опус Деи» будет медленно дрейфовать в сторону протестантизма и со временем попытается выступить в виде этакого объединителя двух основных направлений западной церкви.
Итак, теперь, когда мы более или менее уяснили себе конфигурацию основных орденов западной церкви, можно вновь вернуться в Россию и еще раз посмотреть, как же все это сказывается на российской политике.
И вот следующий вопрос из предыдущих частей текста, оставшийся нерешенным. Что сталось с Ливонским орденом? Вопрос вроде бы праздный, однако, глядя на всевозможные расколы и трансформации, случившиеся со «старшим братом» Ливонского ордена – тевтонцами, можно предположить, что и здесь дело обстоит отнюдь не так одномерно, как это представляется на поверхности явлений.
Мы помним, что церковная история этой организации завершилась в 1561 году, когда последний великий магистр Г.Кеттлер секуляризовал государство Ливонского ордена, превратив его в свое собственное наследственное светское государство – герцогство Курляндское и отослал знаки магистерства в Вену, тогдашнему австрийскому императору. Светская история герцогства Курляндского, в свою очередь, вроде бы завершилась в 1795 году, когда Петр Бирон, последний герцог курляндский, передал все права на герцогство Российской империи, а история курляндского лобби (немецко-прибалтийского баронства) в России выглядит вполне закончившейся после революции, и уж тем более после Второй мировой войны.
История самих Кеттлеров еще более таинственна. Официальная линия, как мы хорошо знаем, пресеклась со смертью мужа императрицы Анны Иоанновны – герцога Фридриха-Вильгельма. Однако существуют по меньшей мере несколько ответвлений этой генетической системы.
Начнем с того, что Кеттлеры находились в родстве со многими европейскими династиями, прежде всего с Гогенцоллернами и Габсбургами. Интересующиеся данным направлением развития генетической системы Кеттлеров могут ознакомиться с проблемой в Готском Альманахе.
Во-вторых, в первой части текста вскользь упоминалось о том, что видные курляндцы – Врангель, Розенберг, Фуругельм, бывшие в 50–60-х годах XIX века директорами Русско-Американской компании, приняли активное участие в подготовке продажи Аляски Северо-Американским Соединенным Штатам. Ключевыми фигурами, однако в этой продаже, кроме самого императора Александра II (матерью которого была Фредерика-Луиза Гогенцоллерн), стали российский посланник в США барон Э.Стекль и тогдашний госсекретарь Р.Сьюард. Генеалогия обоих восходит к Курляндскому герцогству. Сама сделка, скорее всего, имела теневую часть, проводившуюся, помимо американских, через северогерманские банки.
Контригра по-ганзейски
В-третьих, гданьские (данцигские), то бишь, так сказать, ганзейские Кеттлеры, хотя и не имели в силу своего нелегитимного буржуазного происхождения прав на престол, но все же являлись вполне законными продолжателями генеалогического древа Кеттлеров.
Напомним, что Ганза – торгово-купеческое объединение северных германских городов с центром в Любеке – существовала вплоть до конца XVII века. Оно имело свои конторы во многих портовых города Балтийского и Северного морей: Любеке, Гамбурге, Лондоне, Риге, Новгороде, Данциге (Гданьске) и других городах. Именно Ганза выступала оплотом протестантизма в Германии и во многом под ее влиянием герцоги Курляндии Кеттлеры перешли из католичества в протестантизм.
Однако купцы были людьми основательными и прекрасно понимали, что, имея дело с герцогами и курфюрстами, ухо надо держать востро. Сегодня он протестант и вовсю отстаивает торгово-буржуазные интересы, а завтра, глядишь, снова католик и ведет своих рыцарей на штурм Гамбурга или Любека. Тридцатилетняя война дала немало примеров такого рода.
Поэтому ганзейцы, вероятно, решили получить полностью «свое», полностью подконтрольное ответвление семьи Кеттлеров. Способ получения читателям, взявшим на себя труд прочитать первые три части, уже, наверное, понятен: ганзейский Кеттлер был рожден при обстоятельствах, известных лишь узкому кругу влиятельных членов северогерманских торговых объединений. Как и во многих других случаях подобного рода, вряд ли он полностью осознавал сам себя, однако у Ганзы, таким образом, появилось, так сказать, генетическое оружие, которое можно было использовать во всякого рода интригах и комбинациях.
(Доведение этой идеи до логического конца может привести нас к предположению, что Ливонский орден, подобно сообществу преемников Ост-Индской компании, СПОИК (см. № 48-49), и несомненно вдохновленный этим примером, ныне существует в виде одной или группы нескольких достаточно мощных корпораций, естественно немецких. При этом существенными специфическими условиями деятельности данной корпорации является, видимо, примерно одинаковая представленность в Германии и России, а также особый интерес к Прибалтике. У автора есть некоторые предположения на этот счет, в том числе и касающиеся комбинации с продажей Аляски, которые, однако, нуждаются в уточнении и проверке.)
Северогерманские торговые города, естественно, внимательно следили за действиями своих врагов-католиков и за их основной ударной силой – католическими орденами.
Наверняка весьма большое беспокойство вызывала активная династическая экспансия Габсбургов, в частности воцарение Ганноверов-Брауншвейгов (Брауншвейги – ветвь Габсбургов) в цитадели протестантизма Англии в 1714 году, а также восшествие на престол Российской империи Анны Леопольдовны с мужем Антоном Брауншвейгским.
Видимо, примерно с этого времени начинается активное функционирование «ганзейского» варианта генетической системы Кеттлеров.
Судя по всему, для ганзейцев не остался секретом и замысел католической части Мальтийского ордена, описанный в части второй данного текста. Вкратце напомним его:
«Католическая часть ордена сохранила, видимо, хорошие воспоминания о героически (с точки зрения ордена) погибшем Павле I. В благодарность за оказанные услуги, а больше за добрые намерения по освобождению Мальты и от Наполеона, и от англичан орден, судя по некоторым косвенным свидетельствам, дал обет привести генетического потомка Павла (заметим тонкий нюанс: но не Александра и даже не Николая) к власти…
Снова мы, таким образом, встречаемся с обетом. По описанной в первой части текста технологии некая генетическая информация проводится через поколения.
Здесь встает совершенно законный вопрос: а осознают ли себя носителями той или иной генетической информации сами носители?
У меня нет на этот вопрос однозначного ответа. С одной стороны, любой человек способен искать и отыскивать информацию о своем собственном происхождении. С другой стороны, я почти убежден, что в настоящее время в рамках большинства орденских технологий подобного рода работа ведется с объектами, себя не осознающими. Во-первых, это онтологически вполне соответствует духу именно западной церкви с ее, как писал Бердяев, тотальным подчинением человеческой индивидуальности. Во-вторых, это повышает качество управляемости, а в-третьих, повышает секретность и безопасность развития проекта, ибо тот, кто ничего не знает, тот ничего никогда и не выдаст.
В этом смысле заявление, к примеру: "Владимир Путин является субъектом процесса, осуществляемого Мальтийским орденом", – будет, скорее всего, утверждением некорректным. Корректным, например, является предположительное утверждение: "Владимир Путин, будучи не осознающим себя потомком Павла I от дамы, известной только высшему руководству Мальтийского ордена, является объектом вышеуказанного процесса"».
Протестанты-ганзейцы не могли оставить данный вызов без ответа. Генетические сражения проводятся несколько по-иному, чем сражения военные.
Теорема 2 . При столкновении-соединении двух или более генетических проектов победившим, очевидно, считается тот, который сумел навязать соконкурентам свою траекторию движения объекта в наибольшей степени.
Скорее всего, ганзейское ответвление семьи Кеттлеров, и видимо под другой фамилией, попало (было ввезено) в Россию, точнее, в Петербург где-то в конце XVIII – начале XIX вв. в виде служащего одной из многочисленных немецких торговых фирм.
Готтард Кеттлер.
А затем …
Затем мужская линия рода Кеттлеров была соединена с женской линией Павла I в мальтийском исполнении (мужской линии в силу щепетильности мальтийцев по отношению к принципам легитимизма, к сожалению, не имеется). Протестантская контригра, увы, нарушила величественный католический сценарий, смысл которого был заключен в имени недавнего папы – Иоанн Павел II, то бишь в объединении враждующих уже в течение почти трех веков ветвей династии Романовых: «петровичей» – потомков императора Петра Великого и «ивановичей» – потоков его брата Ивана V.
… И теперь Россия имеет во главе себя то, что она имеет. (Возможно, кому-то покажется маловероятным, что такие серьезные генетические проекты даже теоретически могут попадать в низшие слои общества и, более того, быть контролируемыми там. Сомневающихся отсылаю к истории царя Ирода и Иисуса Христа, отец коего, плотник Иосиф, согласно вполне официальной и всеми почитаемой версии, принадлежал к генетической системе древних израильских царей Давида и Соломона. В более упрощенном виде ситуацию легко может представить себе любой, кто разыскивал друзей или родственников, особенно через два-три поколения, – ничего сверхъестественного в таком поиске в целом нет. Что касается контроля, то именно он по отношению к низшим слоям общества с помощью социально-генетического проектирования и является одной из целей. Внедрение агентов охранки в рабочий класс представляет собой, таким образом, лишь наиболее грубую форму этой технологии.)
Если говорить в данном гипотетическом случае о победителях, то можно констатировать, что симпатии к католицизму в деятельности нашего президента, увы, отсутствуют начисто, зато явно налицо симпатии к буржуазно-протестантскому северогерманскому укладу (вплоть, как мы видели совсем недавно, до поддержки откровенно неприязненной политики тандема Миллер-Греф по отношению к отчасти католической Украине и помпезно анонсированного строительства северогерманского газопровода).
Безусловно, мы видим некоторую симпатию, возможно даже любовь, к России… но к России как непременной части общегерманского мира, построенной и упорядоченной в соответствии с германскими представлениями о порядке. В общем, нечто вроде любви строгого, но справедливого немца-управляющего к громадному, но изрядно запущенному имению и его глуповатым и ленивым, но в целом достойным профессионального и компетентного управления обитателям. Не уверен, впрочем, что в ганзейской части проекта мы найдем столько же любви по отношению к России, сколько в мальтийской.
Имеет место и некоторый, вполне уместный пиетет перед медициной, выразившийся в давно назревшем повышении зарплат врачам, однако это скорее некое неосознанное и не проработанное личностно действие, чем сознательное воспоминание о втором названии Мальтийского ордена – госпитальеры.
Во второй части текста был задан вопрос о кураторах мальтийского проекта в России. Та половина его, которая касается католической части ордена, увы, пока останется без ответа.
А теперь – выводы. Как уже было сказано, основной задачей социального проектирования любой религиозной организации является задача духовная. Автору представляется, что в настоящее время она выглядит так, как она приведена в третьей части данного текста в № 52: «В чем состоит нынешняя задача орденов? Ведь вряд ли речь идет просто о Drang nach Osten или банальном расчленении страны, вряд ли уважающая себя христианская организация может счесть только это за победу. Боюсь, что все обстоит намного интереснее и, увы, печальнее (для России, разумеется).
Мне думается, что сейчас задача поставлена наконец и впервые в истории вполне адекватно и в духе высшей христианской ценности – Россия не должна быть просто покорена, нет, она должна по-настоящему полюбить орден».
Судя по рейтингам нашего президента, большинство населения России отнюдь не против такой постановки вопроса. И вряд ли изменит свое мнение, даже если узнает, что Владимир Владимирович является прямым потомком какого-нибудь неприятного исторического персонажа.
Но, тем не менее, несколько омрачающих всеобщее ликование замечаний сделать все же придется.
Когда мы сталкиваемся с проектированием такого рода, следует все-таки помнить, что создаваемые объекты могут иметь ограничения в функционировании. Так, созданный проектированием объект не может принимать правильных решений по отношению к своему создателю. Здесь вполне уместна аналогия с одним из правил робототехники, введенных Айзеком Азимовым: «Робот не может причинить вреда своему создателю».
«Робот не может причинить вреда своему создателю»
Это не значит, конечно, что, например, Владимир Владимирович, не может говорить всяких энергичных слов по отношению к Западу, а в некоторых случаях и совершать определенные антизападные действия. Может. Например, запретить финансирование общественных организаций из-за рубежа, на что по большому счету немецкому (по преимуществу северогерманскому) капиталу глубоко наплевать. И одновременно разрешить тому же немецкому капиталу увеличить долю своего присутствия в «Газпроме», РАО «ЕЭС России» и «Силовых машинах». Говоря образно, порвать несколько тонких политических ниточек, привязывающих Россию к западному миру, и одновременно укрепить несколько толстенных экономических канатов.
Проблема состоит в том, что объект социального проектирования при вступлении в конфликт с субъектом данного проектирования любые действия в этом конфликте будет совершать в наихудшем режиме. То есть из всех возможных решений всегда выберет наихудшее. Недавний пример газового конфликта с Украиной (более подробно об этом см. полосу 2 в «ЭФГ» № 2) – прекрасное подтверждение данного тезиса.
Поэтому нам, гм, россиянам, весьма полезно будет определить, чего не может сделать наш президент.
А он не может, с точки зрения автора, следующее.
Во-первых, не может предпринимать никаких правильных, адекватных, эффективных, конструктивных действий, направленных на реинтеграцию бывших западных частей СССР. Особенно Латвии и Эстонии. Более того, сама мысль об этом должна представляться ему опасным радикализмом или наивным прожектерством. Напротив, за время своего правления Путин значительно ухудшил отношения со всеми западными соседями. Этот факт, думаю, должны признать даже ярые фанаты Путина.
Во-вторых, он не в состоянии успешно противодействовать экспансии западных церквей в Россию.
В-третьих, он не может интеллектуально противостоять обаянию идей и технологий северогерманского протестантского капитала, модернизированного с помощью христианских технологий в духе немецкой ХДС.
Поэтому тем романтическим чекистам, которые всё ждут от ВВП неких «левых поворотов», не стоит продолжать предаваться бессмысленным мечтаниям и радостно вздрагивать при виде субъективно-ситуативно возникшей и спонтанно же произошедшей ренационализации «ЮКОСА» или разорительного для государства выкупа «Сибнефти» – Путин строит капитализм. За время его пребывания у власти в руки частных предпринимателей перешла и продолжает переходить если не более значительная, то более значимая часть государственной собственности, чем при Ельцине, – наука и оборонка. В рамках программы приватизации в 2006 году будут акционированы 968 ФГУПов и проданы 419 долей в хозяйственных обществах и товариществах.
Именно при нем совокупное состояние отечественных богачей, оцениваемое экспертами в 140-180 млрд. долларов, стало вполне сопоставимо с доходной частью бюджета-2006, которую Госдума утвердила в размере 178 млрд. долларов.
Думаю, что, если можно так выразиться, мальтийская часть проекта «Владимир Владимирович Путин» с удовольствием вступила бы в НАТО, что являлось бы логическим доведением до конца проекта «Россия – часть христианского мира», но подавляющая часть генералитета и руководителей оборонного комплекса настроена резко против (в этом с ними будет более чем солидарна ливонско-ганзейская часть данного проекта), и с этим Путину пока приходится считаться.
А что может Владимир Владимирович в рамках, отведенных ему ныне? Я думаю, что смысл проекта «путин» в настоящее время состоит в закреплении произошедших геополитических изменений и их окончательной легитимизации путем прежде всего стремительного укрепления нового геополитического субъекта – Российской Федерации и становления его именно как самости. Даже на уровне глобального концептуализирования мы уже видим некоторые сделанные при Путине и молчаливо им поддержанные тектонические мировоззренческие сдвиги, изменяющие само представление о русскости: «Русь», мол, начиналась с Ладоги или – еще хлеще того – с некоего «Аркаима».
В рамках этой стратегии Путину, несомненно, разрешено потихонечку отстраивать достаточно сильную, но неизменно лояльную по отношению к Западу Россию в ее нынешних географических пределах (и даже серьезно увеличивать ее военную мощь), ибо она понадобится как Европе, так и США, не только как безотказный поставщик энергоресурсов, но и для военно-стратегического противовеса Китаю.
Ему, безусловно, будет разрешено и далее предпринимать различные, причем достаточно жесткие действия по отношению к исламу, хотя внешне все это будет сопровождаться оглушительным шквалом критики. Ибо христианский Запад нуждается в усилении военного и особенно духовного давления на ислам, так как сам уже практически не способен это давление оказывать. Вполне вероятно, что ему уже даже разрешено вновь включить некоторые центрально-азиатские республики (Казахстан, Киргизию и Узбекистан) в сферу влияния России, чтобы в дальнейшем играть на славяно-мусульманских или славяно-тюркских противоречиях в рамках реинтегрированного евразийского пространства.
Он может и охотно будет защищать интересы российских предпринимателей в той части, в которой они не касаются интересов северогерманского капитала или финансовых структур, находящихся под контролем Мальтийского ордена.
Словом, в рамках описанных ограничений Путин будет и весьма эффективен, и конструктивен, и деятелен, и успешен в своих проектах и деятельности во благо России. Его деятельность и должна вызывать весьма сильную симпатию.
Ибо главное – еще раз повторюсь – мегазадача Путина состоит не в том, чтобы заставить Россию полюбить Запад как некое внешнее явление. Запад, наверное, наконец понял, что это невозможно. Нет. Россия должна полюбить, перефразируя Станиславского, даже не себя на Западе, а Запад в себе.
С точки зрения автора, Путин (так же как в свое время Сталин), как, впрочем, и другие объекты подобного проектирования, не могущие или не желающие стать субъектами оного, должен вызвать симпатию такой силы, чтобы даже после обнародования информации о его, скажем, подлинной генетической или мегаконфессиональной принадлежности эта симпатия не исчезла. Вот это и будет действительной духовной победой западной церкви.
ПОСЛЕСЛОВИЕ АВТОРА
Если после прочтения данного текста вам покажется, что с назначением Д. Медведева кандидатом в президенты РФ один из орденов, о которых идет речь, исполнил тот самый обет , то есть что человек, фенотипически весьма похожий на Николая II Романова (несмотря на совершенно отчетливое присутствие в его генетике ашкеназийских корней), вот-вот будет вознесен на высший пост в России, - не считайте сразу, что вы не правы.
Жизнь иногда богаче и многомернее всякой беллетристики.
Алексей Петрович ПРОСКУРИН